ГРЕБНОЙ КЛУБ «ЗНАМЯ»

 

 

12 / 01 / 2021

Дедушка Морозов

 

 

Е.М.Морозов: «Жизнь ушла вперёд, а мы работаем по старинке»

- Я думал всё просто, а с годами понял, что не просто. Гребля очень сложный вид спорта. И для того, чтобы правильно обучать ни в коем случае не надо начинать с силовой подготовки. Надо с ощущений, с правильно поставленного гребка. Сила мешает чувству, а академическая гребля вся связана с ощущениями. А как этому научить? Неправильно обучают гребцов. Неправильную дорогу выбираем. Жизнь ушла вперёд, а мы работаем по старинке.

Евгений Михайлович Морозов

Заслуженный тренер СССР Евгений Михайлович Морозов в свои 91 всё ещё «в строю». Болит у него душа о состоянии отечественной академической гребли. На гребной базе в Великом Новгороде он по сей день не гость, и не свадебный генерал в праздники. Он живёт заботами новгородских гребцов, думает о будущем российской сборной, хочет помочь, тяжело переживает наши неудачи на мировой арене, знает, как можно возродить былую славу, мечтает свои наработки о стиле гребли передать новому поколению спортсменов.

Евгений Михайлович Морозов

- Мне стыдно за державу, я никогда не думал, что наша сборная всегда будет выставлять команды на Олимпиаду, а оказалось никакой лицензии за столько лет не заработали.

Евгений Михайлович Морозов

- Я застал время, когда тренировались на клинкерных лодках, - рассказывает Евгений Михайлович. - Они были тяжёлыми. Вместо вертлюгов стояли колки. Это далёкое, далёкое время. Я начал заниматься греблей в 1945 году. Родился в Ленинграде. Жили мы в большой коммунальной квартире старинного дома на первой линии Васильевского острова. В 40-метровой комнате нас было семь человек, а во всей квартире обитали 86 жильцов. Один туалет, одна ванная комната, вечное столпотворение на кухне, шум, гам, постоянная очередь в места общего пользования. То, что дом был дореволюционной постройки, в первые месяцы моей жизни даже имело преимущество. Стены были метровые, и между двух оконных рам большое пространство, которое родители приспособили для моих «прогулок» на свежем воздухе. Меня заворачивали в одеяло, и укладывали на доски между рамами. Отец служил, мама работала, и гулять с новорождённым не было возможности, нашли такой выход из положения. Позднее пространство между рамами мы использовали как холодильник. Там же хранили запасы на зиму, и неизменное ведро с солёными грибами, которые мама собирала на Средней Рогатке. Первую блокадную зиму мы пережили в Ленинграде, а потом получилось эвакуироваться в Свердловск.

Для меня это были первые испытания в жизни, а мои родители натерпелись лиха в 20-е годы. Дяде было 15 лет, маме - 12, а тёте - всего пять лет, когда они остались без родителей. Родственники жили в Ленинграде, и дети приехали к ним. Тётя сирот приняла, поселила в комнату, но сказала, что кормить не может – своя семья голодает. 15-летний дядя, чтобы прокормить сестёр, устроился на картографическую фабрику. Он не гнушался никакой работы, ему пришлось ежедневно ворочать каменную глыбу, которую использовали в производственном процессе. Дети выжили, а дядю наставники на производстве настроили на учёбу и перед войной он уже занимал должность главного инженера фабрики. На эту фабрику пришла работать и моя мама. Начинала с должности уборщицы и доросла до места главного бухгалтера.

После курсов электриков я устроился на земснаряд в порту. Экзамены в автотранспортный техникум сдавал летом. Поступил. Как-то мама сказала, что мне надо бы заняться спортом: «У меня есть знакомая, которая работает тренером в гребном клубе «Красное Знамя» Евгения Скиндер. Может, ты пойдёшь в греблю?». Я пошёл, но в другой клуб «Печатник», который находился через дорогу от «Знамени». Сделал это потому, что было не принято что-то делать по знакомству. Я собрал друзей с нашего двора, и привёл их на «Печатник».

Пришло время занятий в техникуме, а меня не отпускают с работы. Тогда я решил сбежать. Закрылся в туалете, дождался, когда баржу с песком разгрузят, и под шумок исполнил свою задумку. Сбежать-то я сбежал, но не учёл одного, что тогда хлеб был по карточкам. Я стал нарушителем трудовой дисциплины, и лишился хлебной карточки. Пришлось идти в суд. Написал заявление с объяснением, почему так поступил. Меня оправдали, взяв во внимание то, что я сбежал на учёбу.

Евгений Михайлович Морозов

Когда стал учиться в техникуме, преподаватель физкультуры посоветовала мне поднабраться силёнок, заняться, например, греблей. К тому времени мои приятели «разбежались» с «Печатника», и я со спокойной совестью пошёл в гребной клуб «Красное Знамя». Тренеру Евгении Петровне Скиндер сказал, что умею грести, так я считал, потому что каждый рабочий день мне приходилось садиться за вёсла в шлюпке, чтобы выполнять приказы капитана.

По истечению времени я анализирую разные этапы своей жизни. Я не знал, что такое страх. Я был сам себе хозяин, растила улица, я бегал по гаражам, чердакам, по крышам, где в блокаду во время бомбёжек мы тушили зажигалки. Друзья были хулиганами. Если бы не попал в греблю, не известно, как бы сложилась дальнейшая жизнь, не факт, что удачно.

Мне повезло и не повезло, попал в двойку с Сашей Бойковым. Он учился в военном институте физкультуры, и скоро заканчивал вуз. Мои первые соревнования запомнил на всю жизнь. Встали на старт, я огляделся. Мы должны идти по первой воде, а по шестой - нашими соперниками оказались крепкие моряки в тельняшках. Меня так затрясло от страха, что лодка ходуном заходила. Старт дали, а я замешкался, не успел даже куртку снять. С первыми гребками страх ушёл. Мы договорились с Сашей из-под моста дать десять сильных. Так и получилось. Смотрю, моряки отстали, а мы первыми идём. Баланс появился, стал вкладываться в гребок. Сам себя подбадриваю: «Не волнуйся, разгоняй в конец». Выиграли, получили третий разряд, и… Саша по распределению с дипломом ВИФКа уехал, а я остался один.

В тот момент у Веры Александровны Савримович в восьмёрке заболел паренёк, и меня посадили на второй номер. Сначала - чтобы просто «дырку заткнуть», но я вписался в команду. Команда Савримович делала успехи, в 1950 году эта восьмёрка «Красного Знамени» выиграла чемпионат СССР. Вполне себе приличный дебют. На горизонте маячили первые для русских Олимпийские игры.

Евгений Михайлович Морозов

Моя судьба сложилась так: я служил в ГСВГ в тот момент, когда надо было ехать на отбор на Олимпиаду. Как выпускнику автодорожного техникума, мне поручили готовить шоферов. Я вёл автодело, успел заработать на службе авторитет. Вера Александровна Савримович прислала письмо с радостным для меня известием, что есть возможность вернуть меня в лоно академической гребли, если я дам согласие поступать в вуз. Предложение было заманчивым, но без подготовки поступать в институт было как-то нереально. Всё же желание попасть на Олимпийские игры пересилило мою неуверенность. Решил поступать в ВИФК. Послал письмо, и очень быстро получил вызов на экзамены. Пошёл в курилку, а за мной прибежал посыльный: «Вызывают в штаб».

Вхожу. За столом сидит лейтенант - лётчик: «Собирай вещи, едем в Ленинград». Лейтенанта, который ехал в отпуск, отрядили отвезти меня в ВИФК. Он сдал меня в вузе под расписку. На следующий день начинались экзамены. Меня отпустили через месяц на сборы, которые продлились 8 месяцев. Всё это время мы почти не скоростились - накатывали объёмы. Мы проиграли две секунды своим основным соперникам команде «Крылья Советов». Восьмёрку рассадили в мелкие лодки, я попал в двойку с рулевым. Моим напарником стал Шевченко. Я понимал, что шансов у нас не так много: при моём весе 72 кг, где там соревноваться с командами атлетов, выступавших в двойках с рулевым. В последний месяц подготовки к Олимпиаде нашу двойку тренировал Игорь Николаевич Поляков. Я относился к нему, как к знающему специалисту, но в одном он поступил не честно, зная, что мы будем отбираться в мае, а соревнования только в августе, мы накатывали объёмы.

После Хельсинки мы с Шевченко «разбежались». В 1953 году в составе четвёрки распашной без рулевого я стал серебряным призёром чемпионата Союза. Юра Тюкалов грёб в двойке парной с Ромой Захаровым. Мне нравился этот дуэт – я любовался, как слаженно они гребут, но Юру, видимо, что-то не устраивало. Он стал искать себе нового напарника в двойку парную, и устраивал претендентам проверку в деле. Я тоже попал в это число. Надо было пробежать по стадиону 40 кругов. Я пробежал 12 и «вырубился», а Беркутов преодолел всю дистанцию, и стал новым напарником Тюкалова. Когда на кону медаль Олимпиады, тут уже победителя не судят.

 

На тренерскую стезю

После института я получил назначение в Самару (Куйбышев). В округе старался развить академическую греблю. А в это время в Индию поехал министр обороны, и его поездка напрямую отразилась на нашем виде спорта. Увидев, какие там поджарые индийские офицеры, как легко вскакивают в седло скакуна, министр решил немедленно внедрить в нашей армии физкультуру. Он, конечно, был прав, подумал я, вспомнив заместителя начальника ВИФКа, машина которого при посадке в неё хозяина накренялась в одну сторону так, что чудом не переворачивалась под его весом. И вдруг приходит приказ: ликвидировать в армии академическую греблю. А я уже заказал дебаркадер в Нижнем Новгороде, лодки, и они уже приходят на базу. Куда их девать, столько денег потратили?

Евгений Михайлович Морозов

Два раза в неделю начал проводить с офицерами физподготовку. Воспользовался знакомством - пошёл к командующему. «Что делать - это расточительство – купили лодки, вёсла, миллионы потратили, что теперь делать с инвентарём. Деньги на ветер, - без предисловия выпалил свою проблему». Решение не заставило долго ждать: через неделю мне приказали передать спортивный инвентарь с баланса на баланс в «Спартак», а меня вывели за штат. А потом подобрали должность - в Капустин Яр строить ракетодром. Меня этот вариант не устраивал. Как я уеду, когда в городе некому работать тренером. Пока решался вопрос о ликвидации академической гребли в армии, я, будучи ещё с погонами, устроился тренером «Спартак». Теперь надо уезжать. Вот если бы «снять» погоны, я мог бы заниматься своим делом.

Жалуюсь жене Наталье Владимировне: «Что делать?» Она, недолго думая, говорит: «Давай я поеду к твоему начальству, может, меня услышат?» Она была в положении, но быстро собралась, и поехала в штаб округа к командующему ракетными войсками. На месте его не оказалось, но ей дали его телефон, она дозвонилась и рассказала, по какому вопросу его разыскивает. Командующий направил её к своему порученцу, сказав, чтобы тот реши проблему, а он приедет и подпишет бумаги. 40 минут Наталья Владимировна уговаривала порученца уволить её мужа из армии, а он её - чтобы я остался служить. Когда она разрыдалась, тут, видимо, порученец подумал, что, если за боевого офицера хлопочет жена, – то он уже не вояка.

В ожидании известий от жены, чтобы скоротать время, я пошёл в кинотеатр. Вдруг в зале объявляют: «Лейтенант Морозов - на выход». Я удивился тому, как меня «вычислили», потом понял: у меня был москвич, на котором я приехал в кино, вот меня и нашли по номеру машины.

Евгений Михайлович Морозов

За всю свою жизнь я никогда не слышал такого, что «узнал» в тот раз от начальника отдела кадров. Он «поливал» меня за все грехи разом, но суть была в том, что редко кому удавалось уйти из армии, а мне удалось. До Москвы дошёл, подавал рапорта несколько раз. Откажут - снова пишу, почему увольняюсь.

«На гражданке» сразу окунулся в работу. Взялся за подготовку команд от Самарской области на первую Спартакиаду народа СССР. Стал собирать девчонок, тренировались в охотку, жена подключилась – авторитет чемпионки Европы делал своё дело. Она сама села в лодку. Гребли на воде круглый год, у пивного завода «Жигули» нашли «тёплую» полынью. Так в полынье и гребли всю зиму. Весной всё выигрывали. Двоечка парней «пошла» Иванюк и Качаев. Я цель поставил - выиграть у команды Пахомова. На него работали ещё два тренера, и были запасные. У меня же без замен. С девчонками ведь бывают проблемы, то рожать, то ещё что, приходилось обращаться в сборную. А оттуда приходит человек, который приспосабливается, и не старается выложиться до последнего. У всех профсоюзных команд мы выиграли, осталась непобеждённой только команда Пахомова. Поставил задачу выиграть на Союзе, знал - мы можем. Но мы оказались не первыми, а четвёртыми. А Пахомов выиграл. Полное разочарование.

Отец моей жены был директором химкомбината в Великом Новгороде. Звал нас туда, обещал построить водную станцию, а меня прочил в директора. Но я не хотел идти под его начало, характер у него был суровый и я не спешил принять предложение, жена уговорила.

 

В Великом Новгороде

Наталья поменяла комнату в Ленинграде на квартиру в Новгороде, и мы переехали из Куйбышева (Самары). В Новгороде всё сложилось как нельзя лучше.

Я набрал девочек. Они тренировались в четвёрках распашных. На третий год занятий мы выиграли чемпионат страны и поехали на Европу. На Европе были вторыми. Я страшно расстроился, рассчитывал, что победим. Я наблюдал много лет немцев и мужчин, и женщин, и особенно разбирались с загребной Ниной Быстровой. Мы с ней пришли к выводу, что немцы не гребут, а едут в лодке, а почему она едет - не понятно. Борис Михайлович Схиртладзе старший тренер женской сборной страны, «перепилил» меня: «Ну, что ты гребёшь 38 ударов, когда надо за 40». Я долго терпел, терпел, и плюнул: «Ну, раз тебе надо, хорошо будем делать, как говоришь». Повысили темп. Подняли его до 40 гребков, и с трудом попали в финал. Я после этого сразу вернулся к старой гребле. И мы выиграли чемпионат Союза и поехали дальше. Принцип другой, проанализировал, почему мы в Союзе выигрывали, оказывается, программа была в СССР. 18 раз при моей жизни ЦК КПСС собирал совещания по развитию спорта в стране. Партия решала, как вывести спортсменов на высокий уровень и была разработана система: в школе физкультура, потом спорт. 11 лет в своё время я был в сборной и наконец, Самсонов сказал, тренируйся, где хочешь. И мы стали ездить на сборы в Украину, в Молдавию.

Евгений Михайлович Морозов

В Новгороде Евгений Михайлович состоялся как тренер. «Школа» Морозова может гордиться успехами своих воспитанников, среди которых 13 заслуженных мастеров спорта, 22 мастера международного класса. Победы на регатах в стране и за рубежом.

 

О воспитании, технике гребли и поиске инерции

- Есть тренеры, которые кроме дисциплины – академической гребли ничего не знают. А есть другие тренеры, которые воспитывают человека. У меня на первом месте стояло воспитание человека, а спорт на втором, - подытожил свой тернистый путь наставника заслуженный тренер СССР Евгений Михайлович Морозов. - Личность главное. Все мои ученики в дальнейшем руководили спортом. Если он прошёл мою школу, его уважали как специалиста, преданного спорту.

Евгений Михайлович Морозов

Если говорить о технике гребли, изменении техники, то я поднимал вопрос у себя на базе, не случайно же с командами 10 лет был в сборной страны. Не силу нужно развивать, сила потом, а надо научить грести правильно. Надо отказаться от силовой подготовки.

Евгений Михайлович Морозов

Всё изменилось, а мы наваливаемся на силу. Никто со счетов не сбрасывает силовую подготовку. Но есть закон физиологический, если ты выигрываешь в силе, то обязательно проигрываешь в скорости. Это закон всех живых существ. Надо не силу воспитывать, а ощущения на основе правильно поставленного гребка. А мы гребём как: сильнее, длиннее и чаще. Чарли Чаплин для выступления придумал походку, чтобы привлечь к себе внимание. Она настолько хитрая, что стала дурацкой. Провели конкурс, кто лучше пройдёт походкой артиста, так он сам занял только 3-е место. Какой вывод: надо менять стиль, и технику гребли. А как менять, примерно так, как Чарли Чаплин или его последователи. По-прежнему ноги становятся попеременно, так и в гребле. Гребец опускает весло и упирается, но сделать это можно по-разному. Один упирается, не положив весла, останавливая лодку собственной массой, а другой подхватывает вовремя. А как этому научить. А очень просто. Не надо за водой идти, надо лодку переместить под себя подтянуть, подставить то место, где надо опустить вёсла, даже, если это движение сделаешь не очень правильно, то всё равно, подтянув, лодка весит одиночка 12 кг, а человек 80. Если ты 12 кг подтянешь к себе, ты лодку не остановишь, она будет продолжать перемещаться. Потому что массой тела, приложенными твоими усилиями осталась инерция. Вот и надо искать инерцию.

Евгений Михайлович Морозов

Инерцию я искал ещё в Самаре. Напротив Самары есть посёлок Рождествено. Там проживают 15 тысяч человек. Все занимаются сельским хозяйством, все везут в город свежее молоко, другие продукты, а моста нет. (Может, уже построили). Зато есть переправа. На носу дощатой лодки под названием сольва сидит мужичонка. Бросает вёсла вперёд и разгоняет массу, масса набирает ускорение Гребёт он против течения два километра. В бассейне можно выучить правильные движения гребного свойства. У винтовки в затворе 7 частей, а приводятся они в действие всего двумя движениями. Так и в гребле к моменту захвата надо прийти и остановиться, а сделать это можно разными способами. Хотим мы или не хотим, но нам нужно гасить инерцию или её поддерживать. Гасить можно в разное время, поддерживать нужно в разное время, а этому никто не придаёт значения. Все считают, раз я вложился хорошо, значит, и протолкну лодку хорошо далеко, а оказывается на двух тысячах метрах дистанции надо повторить это движение 250 раз...

 

Галина Сенькова,
август 2020 года

 

 

 

г. Санкт-Петербург, Вязовая ул., д. 4