ГРЕБНОЙ КЛУБ «ЗНАМЯ»

 

 

27 / 01 / 2020

125 граммов

 

- С какими мыслями готовитесь к 65-й годовщине со дня снятия блокады родного Ленинграда?

- Я был дееспособный человек во время блокады. В отличие от многих других. Могу сказать, что блокада меня закалила, это абсолютно точно. С юных лет меня подогревало чувство патриотизма. Отец - на фронте, и я тоже, как говорится, должен был ковать победу. Работал я водовозом в совхозе у Невского лесопарка. Моей задачей было привезти на поле три большущих бочки с водой. Загонял лошадь в Неву и восьмилитровым ведром набирал трехсотлитровую бочку. Дневная норма у меня была - три таких бочки. А ведь по диагонали, у Ижорского завода, всего в двух километрах, стояли немцы. И рисковал я, конечно, серьезно. Обзор был как на ладони.

Порой люди задаются вопросом: почему блокадники так долго живут? А ведь ответ прост. Тем, кто смог пройти блокаду, уже ничего не страшно. Просто представьте, в военное время мы жили в доме, где были выбиты все стекла. Отопления никакого нет, 40-градусный мороз! У нас был такой страшный момент с мамой: в соседней комнате на столе лежал покойник дядя Ваня, на кровати - тетя Шура, его жена, а Андрюшка - мой двоюродный брат - пришел с работы и тоже умер. А потом еще тетка Зина... Она еще на 5-й Советской жила. Приходит с работы, а в ее дом попала бомба. Ей некуда идти. Мы ее пристроили к себе, так как была свободная комната. Через день заглядываем, а она мертвая лежит.

- Как же вы согревались?

- Дров нет, поэтому топили чем попадется. Нагреется печка, прижмешься к ней всем телом и стоишь, пока она не остынет. Спали на твердом, подкладывали свитера... Помню, выдали нам талоны на поход в баню на Мытнинской. Ну значит, приходим мы туда с двоюродным братом Костей и дядей Васей. Почти тут же свет погас и вода перестала идти. Потом резко дают освещение, и раздается крик: «Мужчины, отвернитесь!» Оказалось, женщин в это же отделение привели. Ну и дядя Вася нас, молодых, сразу головой в шайку - оп, чтобы не смотрели! (Смеется.) А потом я только намылиться успел, а воду опять отключили. Домой когда пришел, даже маме пришлось наврать, что чистый. Чтобы она не беспокоилась.

- Представляю, как тяжело быть единственной опорой для матери в 10 лет...

- Я все рассказываю без прикрас и какого бы то ни было геройства. В 19.30 каждый день немцы проводили воздушный налет и сбрасывали бомбы. Продолжалось это до часу ночи. Моей обязанностью было открывать окна, чтобы взрывной волной не побило стекла. Всего один раз я этого не сделал! И надо же, шлепнула здоровенная бомба, и вся наша улица покрылась слоем битого стекла. Ну что делать, пришлось фанерой закрывать, а то ведь мороз был дикий.

Потом наступила весна. Мама слегла. А тогда ведь как было: если ты не отработаешь определенное количество часов (нужно было вычищать город, ведь нечистоты сливались ведрами прямо во дворы. Иначе эпидемия захлестнет город, и люди погибнут сами), карточку на питание не получишь. Слава богу, были тогда сердечные люди, которые ставили галочку маме за мою работу. Хотя что я там с этим ломом мог сделать, будучи ребенком?!

- За хлебом тоже сами ходили?

- Да. И кстати, это была очень ответственная миссия. В то время промышляли хапушники. Пока тебе на весах взвешивают эти 125 граммов хлеба, шустрый мальчишка хватает его и сразу ест! Воришку, конечно, после такого начинают бить ногами, но все бесполезно, ведь хлеб уже съеден. Вот и я так один раз рот разинул и пришел домой без хлеба. Голодный и холодный.

 

Газета «Смена»
Владислав КУЗОВЛЕВ
26 января 2009 года

 

 

 

г. Санкт-Петербург, Вязовая ул., д. 4