ГРЕБНОЙ КЛУБ «ЗНАМЯ»

 

 

Не боги горшки обжигают

 

Знаменская восьмерка с загребным Леонидом Ивановым совершила головокружительный взлет: победив всех сильнейших соперников в стране, она попала в 1960 году на Олимпийские игры в Рим. Душой команды и её бессменным капитаном был Леонид Иванов. Перед любыми гонками он так настраивал на борьбу товарищей, что не выиграть было просто невозможно. Встав в лодке во весь свой не богатырский рост, Леха говорил какие-то простые слова, которые давали ребятам силу.

Он был единственный такой: позвали в академическую греблю рулевым, а Леха стал не только классным рулевым, но и отменным загребным. Возможно, судьба сложилась бы как-нибудь иначе, не поселись его семья на Каменном острове. Вот как это было. Вспоминает сам загребной великолепной восьмерки.

Вернувшись из эвакуации, мы обнаружили в своей квартире новых жильцов. В Военно-морской академии имени Ворошилова, куда маму взяли на работу, нам выдали ордер на новое жилье. У старого деревянного театра на Каменном острове, на берегу р. Крестовки, стоял дом барона Клейнмихеля, о котором ходили легенды. Говорили, что там останавливался цирк Чинизелли, а на первом этаже, где до революции располагался ресторан, кутил сам Распутин.

Мы каждый день видели, как тренируются гребцы, сами катались на лодке, но для академической гребли мы были еще слишком малы. В 1952 году, когда советские гребцы впервые приняли участие в Олимпийских играх в Хельсинки, мы стали чаще наведываться на гребную базу, которая находилась напротив нашего дома. Шевченко и Морозов, выступавшие на Олимпиаде в двойке с рулевым, собирали вокруг себя благодарных слушателей. Однажды они подозвали меня и предложили рулить в их двойке. Так в 15 лет у меня началась новая жизнь. Мы много тренировались, и на чемпионате СССР в 1953 году наша двойка с рулевым праздновала победу. Команда заслужила право поехать на соревнования за границу.

Чемпионский титул на первенстве Европы наша команда не завоевала, но почему-то корреспонденты пытались взять интервью именно у меня.

- Леха, не теряйся, — подзадоривал меня Шевченко, — вдруг подарят слаломные лыжи. Ты же хочешь кататься на настоящих?!

К тому времени слалом переборол мою страсть к лыжным гонкам. Все свободное время зимой мы пропадали в Кавголово. Ноги в обуви прикручивали к лыжам чересседельником и неслись с горы. Я даже выиграл ЦС «Буревестника» и, когда настал момент выбирать, чем дальше заниматься: слаломом или академической греблей, долго раздумывал, какому виду спорта отдать предпочтение.

В Голландии слаломные лыжи мне не подарили. Но интервью с моей фотографией появилось в двух газетах. К тому же поездка по всей стране была классная. Тогда я решил, что тоже буду грести.

До 1958 года наша четверка без рулевого (Иванов, Смирнов, Васильев и Богданов) не знала поражений. Дважды на чемпионате страны мы занимали второе место; позже  в четверку сели Миша Баленков и Витя Богачев. Но наш дебют в новом составе не получился победным: отбор мы проиграли четверке «Водника», и это решило нашу дальнейшую судьбу. Мы объединились в восьмерку с четверкой гребного клуба «Красное Знамя», в составе которой был Николай Гомолко, Вольдемар Дундур, Виктор Баринов и Владимир Малик.

В гостях у тренера В.Г.Макарова. Дальний ряд: В.Богачев, Н.Гомолко, В.Г.Макаров, Л.Иванов, В.Малик. Ближний ряд: Б.Горохов, М.Баленков, Ю.Лоренцсон, В.Баринов. Фотографирует В.Дундур. Осень 1959 года.

На первенстве страны в Киеве на Матвеевском заливе знаменская восьмерка заняла второе место после команды ЦСКА. Так в «Знамени» появилась вторая достойная восьмерка. Первым номером считалась команда с загребным Борисом Федоровым, ставшая чемпионом страны среди взрослых.

На дистанции сильнейшие восьмерки Ленинграда. До финиша около 500 метров. В споре за 1 место экипажи: «Знамя-1» (загребной Л.Иванов), «Знамя-2» (загреб-ной Б.Федоров), «Водник» (загребной И.Козеев). 1960 год.

Чтобы утвердиться на всесоюзном уровне, надо было выступать на крупных соревнованиях. В 1959 году нам предстояла поездка в Тракай. Как назло, начались проблемы: меня не отпускали из института, и пришлось взять академический отпуск, у Виктора Баринова не стало отца… Мы были настоящим коллективом и, несмотря на навалившиеся невзгоды, приехали на соревнования.

Тренировал нас Василий Григорьевич Макаров. Уверовав в свои силы, мы решили за зиму подготовиться к сезону так, чтобы поспорить за путевку на Олимпийские игры в Рим. В эту затею верил наш тренер и мы. В ноябре устроили такую подготовку, как будто завтра надо было выходить на старт.

Тренировались каждый день. По Каменному острову пробегали сериями десять скоростных отрезков по 400 метров, затем двадцать, потом сорок. За тренировку делали по 16 км скоростной работы. По воскресеньям бегали до Лахты, а как только выпал снег, выходили на лыжах. Узнали, что немецкие гребцы занимаются со штангой, и мы стали делать со штангой в 50 кг по 100-120 рывков. Со штангой на плечах приседали, выпрыгивали с гирей, на заминку в любую погоду до посинения играли в футбол, разделившись на команды баковых и загребных.

Чтобы накатать объем, жили в гребном бассейне. По утрам перед занятиями в институте выходили на воду и работали над техникой на двух и четырех номерах. Только пройдя 10 км, заканчивали тренировку на восьми номерах. Василий Григорьевич наблюдал за нами с берега, а потом говорил, над чем надо еще поработать.

На руле нашей восьмерки ходил Юрий Лоренцсон, который впоследствии стал участником пяти Олимпиад. Он был очень аккуратным и пунктуальным человеком. Наши весла всегда были смазаны, лодка находилась под присмотром рулевого. Юра брал с собой в лодку чистую тряпочку, изоленту, разводной ключ. Мы с ним, как коллеги, понимали друг друга без слов.

На весенний сбор в Херсон мы поехали без тренера. Собираясь в спешке в дорогу, потеряли план тренировок, написанный Макаровым. Пока ехали до места сбора, набросали себе новый план. Ничего сложного в нем не было: восьмерку мы с собой не взяли, так что пришлось грести в том, что досталось, — в одиночках и двойках. Пару раз команда московского «Труда» давала нам свою восьмерку. Если сегодня все гребцы в межсезонье стараются тренироваться в «мелких» лодках, то тогда такая подготовка считалась неразумной. Правда, мы доказали обратное.

Первые соревнования — «Гонку сильнейших», мы выиграли в восьмерке у основных претендентов на поездку в Рим — у своих старших товарищей-знаменцев. Команда Бориса Федорова отстала от нас на… 11 секунд. Из второй команды мы сразу превратились в первую. В матче Ленинград-Москва мы победили, выиграли первенство города, ЦС ДСО «Труд», соревнования в честь 100-летия отечественной академической гребли.

Мы изучали соперников, «шпионили», подсматривали, как они тренируются. Вместе с мастерами-краснодеревщиками что-то подделывали в лодке, усовершенствовали весла. Соперников деморализовали своим упорством. Договаривались с восьмеркой Бориса Федорова идти в спарринге тысячу метров, а на самом деле настраивались на полторы тысячи. На отметке 1000 метров они прекращали грести, а мы как ни в чем ни бывало продолжали идти по дистанции. Нам было ужасно трудно, но мы продолжали грести. Соперники удивлялись такой нашей выносливости и верили в то, что мы сильнее их.

Сбор в Кавголово перед Римской Олимпиадой. В.Малик, В.Богачев, В.Баринов, В.Дундур, Б.Горохов, Н.Гомолко, М.Баленков, загребной Л.Иванов, рулевой Ю.Лоренцсон (за кадром). 1960 год.

На предолимпийский сбор в Кавголово мы поехали главными претендентами на олимпийскую путевку, команда Бориса Федорова была на вторых ролях. Каждый день мы тренировались на озере в компании лучших гребцов страны. Устраивали прикидки с двойкой распашной Голованов-Борейко, которые в Риме станут чемпионами. Вставали на старт с олимпийским чемпионом Вячеславом Ивановым, который любил помериться силами с любой командой.

С волнением мы ожидали субботу: нам обещали в конце каждой недели привозить сильнейшие команды на прикидку с нашей восьмеркой. Но обещанных гонок так и не дождались, видимо, на тот момент сильнее нашей команды не было.

В Риме у нас сразу нашлось много опекунов. Перед самым первым заездом было сказано, сколько и кому мы должны …проиграть, чтобы в следующем старте иметь преимущество. Мы не привыкли специально проигрывать, но и стратеги оказались не на высоте. Всё ведь не дано предусмотреть. Олимпийская регата — соревнование особенное, тут надо забыть, кто и когда у кого выигрывал. Каждый знает, что такой шанс дается единожды в жизни и его надо использовать.

В утешительном заезде мы проиграли французской восьмерке 24 сотых секунды и лишились права выйти в финал. Нам давали установку быть в полуфинале третьими, тогда место в решающей гонке будет обеспечено. Но мы к финишу приближались вторыми вслед за канадцами, и тогда рулевой крикнул: «Надо быть третьими!». Повинуясь приказу, команда ослабила гребок, совершив роковую ошибку, которой воспользовались соперники. Финишный створ мы пересекли четвертыми.

Нас успокаивали: «Вы молодые, у вас всё ещё впереди». Мы это знали, но всё равно было обидно, что не получили медали, хотя были прекрасно подготовлены.

В Москве попали сразу с корабля на бал: вышли на старт чемпионата СССР и заняли второе место. В столице нам устроили «разбор полетов» — искали причины поражения на Олимпиаде. Вместо того, чтобы дать спокойно готовиться к чемпионату Европы, нашу восьмерку приказали усилить по образу и подобию немецкой команды, где в «машинном отделении» — центре восьмерки сидят самые высокорослые и сильные гребцы. Самым рослым у нас был Боря Горохов — 184 см, тогда как в немецких экипажах сидели двухметровые парни.

В.Баринов, Б.Дубровский, Л.Иванов, В.Богачев, М.Баленков, Ю.Бачуров. 1960-1961 год.

Нам поставили условия, что если мы усилим команду, то нам будут платить спортивную стипендию 115 рублей. В восьмерку взяли Хохлова, Богданова и Черствого, опять поработали над усовершенствованием лодки и весел. Поехали на сбор в Поти.

Правда, недолго мы продержались новым составом: на отборе уступили первенство литовскому «Жальгирису», который «одолжил» у нас рулевого на поездку в Америку. После неудачи из команды ушли Игорь Хохлов и Валентин Занин, которые сели в двойку, а мы вновь оказались своим прежним составом.

Сбор перед Чемпионатом Европы. Верхний ряд: В.Лачугин, Н.Гомолко, Б.Горохов, В.Баринов. Нижний ряд: М.Баленков, Л.Иванов, Ю.Лоренцсон, В.Богачев, В.Малик. Елгава. 1961 год.

Мы продолжали готовиться к чемпионату Европы 1961 года, выигрывая все подряд соревнования, как будто появилось второе дыхание. Мы победили восьмерку ЦСКА и завоевали заветную путевку. Но, как видно, судьба не хотела предоставить нам немножечко удачи: пятый номер на старте слетел с банки, и хотя не растерялся, быстро включился в работу, драгоценные секунды были потеряны. Мы не попали в финал чемпионата Европы. Это была последняя капля…

Диплом специалиста в Институте физкультуры имени П.Ф. Лесгафта я получил в год Римской Олимпиады. Так что теперь появилась возможность ступить на тренерскую стезю. Поехал в Карелию поднимать греблю. Но моему появлению там не очень обрадовались: жилья не было, взялся переделать под гребной клуб старый вместительный гараж, по чертежам сделанным моей женой, но эту идею не поддержали. Набрал ребят, стал тренировать, но, когда дело дошло до поездки на соревнования, гребцов просто не отпустили с мест учебы и работы. Казалось, всё есть: вода, условия для гребли, желающие заниматься, а перспективы никакой.

Перебрался в Волгоград, где всё тоже пришлось начинать с нуля. Всё чаще приходили мысли, что рано сам ушёл из большого спорта. Это желание взяло верх — вернулся домой, собрал команду, и на чемпионате страны в Тракае чуть было не победили. На самом финише лодка затонула. После этого случая я уже не хотел испытывать судьбу.

Стал работать тренером в СКА. Дважды мои ребята выигрывали первенство Вооруженных Сил. Потом ушел в Ленинградский военно-механический институт, откуда меня переманили в Педагогический институт имени Герцена на факультет физической культуры. В ВНИИФКе защитил кандидатскую диссертацию». Подключился к работе в сборной страны, где руководил научной бригадой.

 

 

 

г. Санкт-Петербург, Вязовая ул., д. 4